Вероятно, наиболее важным танком Второй Мировой Войны – если рассуждать только в терминах чисел, – был Американский средний танк M4, который к 1944 году стал основой бронированных сил британской армии.
В ответ на поражение британских сил на Тобруке в июне 1942 года президент Рузвельт сразу обещал любую помощь, которую Соединенные Штаты окажутся в состоянии предоставить. Президент сам предложил, чтобы 2-я танковая дивизия американской армии была незамедлительно отправлена в Северную Африку. Однако неосуществимость этого плана стала очевидна практически сразу, и было принято решение вместо этого лишить американскую бронетанковую дивизию своих танков и отправить их 8-й армии.
Несмотря на трудности перемещения такого количества техники, и потери одного из транспортов со всем грузом из-за атаки немецкой субмарины, 252 Шермана были на руках британцев к началу операции Лайтфуд – второй битве при Эль-Аламейн – в октябре 1942. По предложению Уинстона Черчилля произошло наименование танка – он дал танку имя, под которым он стал общеизвестен – Шерман. Префикс Генерал был сочтен ненужным.
К концу войны Шерман служил средним танком, в качестве средства восстановления транспортных средств и во множестве других специальных ролей. Основная конструкция претерпела незначительные изменения и окончательная цифра производства будет превышать 40000, различные модели строятся на заводах 11 крупных производителей. Эта цифра не включает самоходные артиллерийские орудия или контейнеры-цистерны, которые использовали шасси Шермана.
Генезис советской военной доктрины произошел в течение 1920-х годов, период, который характеризуется интенсивным интеллектуальным брожением в советских военных делах. Этот фермент в конечном счете, совпадает с движением в сторону индустриализации и внедрения современных технологий производства в начале 1930-х годов, возрождение военной мысли в Советском Союзе. Поколения военных лидеров и мыслителей, обусловленные революционной философией и участием в русской гражданской войне и интервенции стремились превратить Советский Союз в конкурентоспособную военную державу по сравнению с остальной Европой. Они были творческие люди, проникнутые идеологическим рвением, призвавшие своих политических лидеров на эксперимент, и готовые учиться на опыте военных руководителей за рубежом. Их усилиями была подготовлена сложная военная доктрина, передовая для своего времени, и разработаны, уникальные в своем роде, военные структуры вооруженных сил в целях осуществления этой доктрины.
Это один из основных парадоксов истории в том, что работа этих людей – Тухачевского, Триандовилова, Иссерсона, а также многих других – была почти забыта. Их усилия для Советского Союза получили в качестве признания только внезапную смерть в жестоких чистках конца 1930-х годов. Грозные вооруженные силы были построены, но сложные мысли, которыми регулируется использование этой силы распались. Мозг армии притупился, а воображение и инициативы провалились. Военные затруднения 1939-40-х и фиаско в 1941 году ослепили мир насчет истинных достижений советской военной науки в 1930-х годах, и признание этих достижений никогда не вернулось. Военные лидеры в 1943-45 годах воскресили концепций своих знаменитых предшественников и грамотно их использовали, чтобы одержать победу над самой хваленой военной машиной в Европе. Тем не менее, воспоминания о Советской «низкой производительности» в 1941 г. никогда не было утрачено, и с тех пор соответствующим являлось западное отношение к советскому военному искусству. Таким образом, уместно напомнить о реалиях советского военного строительства незапятнанных картиной 1941 года.
Выставка в честь столетия фотографий из египетской экспедиции 1905-1907 университета Чикаго была проведена в связи с открытием выставки семьей Маршалла и Дорис Холлеб в рамках семейства специальных выставок Галереи музея восточного института, которые состоялись с 25 февраля по 7 мая 2006 года. Куратор Джон А. Ларсон, архивист музея Восточного института, собрал экспозицию из пятидесяти двух исторических фотографий из архивов Восточного института, которые были выбраны в качестве временного аккомпанемента до установки новых постоянных объектов из древней Нубии. Эти фотографические изображения документов из некоторых археологических раскопок в Нубии, которые исчезли под водами озера Насер, и еще несколько мест, которые настолько удалены, что существует исчезающе мало туристов, когда-либо их видевших. Эти документальные изображения, сделаные в ходе последовательных зимних полевых сезонов 1905-1906 и 1906-1907 годов, представляют собой лишь небольшую часть всего фотографического материала, который содержит около 1200 черно-белых негативов, которые были сделаны египетскими экспедициями Чикагского университета, под руководством Джеймса Генри Брестеда. Подлинные стеклянные пластины с негативами первого сезона экспедиции 1905-1907 годов, были изготовлены немецким фотографом Фридрихом Кохом. Для второго полевого сезона экспедиции по Нилу, 1906-1907, Брестед решил в дополнение к профессиональным стеклянным пластинам нанять фотографа Хорста Члепхака со второй камерой, которая использовала рулон пленки. Экспедиция была организована Фондом восточных исследований из Университета Чикаго и предшествовала организации Восточного института (основан в 1919 году), более чем на десятилетие.
Кнейз и Седликас, оба литовского происхождения, показывают глубокие знания и заботу о регионе, рассказывая многое в своей книге с описанием исторических и этнических моментов борьбы за независимость. Авторы дают подробную хронологию успешного сопротивления Чечни в последнее русское военное вторжение, с учетом последних данных, поскольку чеченские повстанцы продолжают борьбу в этой части мира. Они изучают исторические истоки Чечни, её этническую культуру, и её долгую борьбу против русского империализма. Подробно описаны истоки внутренней исторической вражды между чеченцами равнины и горцами, указаны множество конфликтов в этой части мира, которая в этом сценарии, способствует получению результата в борьбе против России. Авторы также отмечают, что война в Чечне показывает продолжающееся сильное стремление к независимости среди малых этнических групп и бесцельности мероприятий сверхдержавы, поскольку повстанцы продолжают свои усилия, несмотря на технологическое превосходство, которое не соответствует националистическому пылу. Также авторы привели карты борющегося региона (вплоть до уровня улиц) и наброски описаний использовавшейся военной стратегии.
Великие битвы, описанные в этой книге, охватывают относительно короткий период в истории человечества. Самая ранняя описанная битва – это морская битва в море Шима Цзу в 1905 году. Последней описанной битвой, как ни странно, является Вьетнам. «Как ни странно», поскольку с одной стороны было бы оправданным полагать, что действия супер-крепости Enola Gay на Хиросиму 6 августа 1945 года, возможно, оказались последней великой битвой мира. Похоже, однако, что атомная война была слишком эффективна для военной профессии и ее политических работодателей. И вот в ядерном веке мы стали свидетелями двух атомных побед над Хиросимой и Нагасаки, а также множеством условно старинных кампаний. Конечно, мы знаем, что ведение войны это слишком серьезное дело, чтобы быть возложены на неумелые руки солдат. Господин Цукерман, в своей автобиографии, в последнее время абсолютно ясно дал понять, как оно должно рассматриваться учеными. Однако война, по сути, ведется на четырех совершенно разных уровнях, два из них стратегические и два тактические. Это не очень сложная концепция. Она состоит в том, что война начинается в политических целях и, следовательно, на самом высоком уровне, она осуществляется политическими лидерами, которые пожинают то, что они посеяли. (И, что очень часто является результатом многолетнего игнорирования ими их вооруженных сил!) На этом уровне начальники служб являются не более, чем экспертами-консультантами.
Следующим уровнем является тот, где разрабатываются кампании, где работают адмиралы, генералы и маршалы авиации. На этом уровне министры вмешиваются на свой риск, по-прежнему, как мы видели в наше время, они часто имели наглость сделать это!
Это были описаны два стратегических уровня. Далее в дело вступают тактические уровни, о которых можно прочитать в данной книге.
Неоднократно отмечалось, что вторая мировая война была частью европейской гражданской войны, которая началась в 1914 году в начале первой мировой войны. Это отчасти верно.
В Европе, по крайней мере, две мировые войны были двумя половинками отвратительного
англо-немецкого спора, который лежит в основе обоих конфликтов.
По сути, был поставлен вопрос: Англия в состоянии сохранить свою огромную империю и не желает, чтобы у неё был соперник в лице немецкой гегемонии на европейском континенте? Военная история не дала ответа на этот вопрос. Великобритания, стремясь сорвать немецкие интересы на континенте, в конце концов, потеряла всю свою империю – империю, которая в период войны охватывала четверть земной поверхности и имела половину всего населения. Положительно, в этом контексте обе мировые войны были опасными для Англии, поставив под угрозу само существование империи и неизбежно ослабив метрополию до того, что она не могла сохранить свою позицию в мире в конце этих конфликтов.
С точки зрения Германии, война была не только опасны в этом, ведь, наконец, разрушения имелись практически в каждом городе и город, разрушена была сельская местность и расчленена нация. В 1890 году Германия была в таком состоянии, из которого, в течение одного поколения, она стала экономически доминировать во всей Европе. Неизбежно, что вслед за экономической гегемонией вскоре следует политическая гегемония, если даже не
предшествует ей. К 1910 году этот процесс был в разгаре, и если бы не было сделано ничего, чтобы остановить ее, то Германия смогла бы достичь мечты Кайзера без войны к середине 1920-х годов.
Крах кайзеровской Германии в 1918 году, после временной оккупации, инфляция и национальное унижение, отбросили Германии обратно только на несколько лет. Несмотря на бедствия первой мировой войны и ее последствия, Германия смогла быстро восстановить свои старые позиции – примерно на уровне 1910 года – на момент прихода Гитлера к власти в 1933 году. К 1938 году немецкой власти в Европе было больше, чем когда-либо прежде, и Великобритании пришлось столкнуться со своим старым вопросом еще раз. Могла ли она мириться с немецким политическим доминированием на континенте?
