Первое крупное столкновение между европейским и азиатским государством в современную эпоху, свидетельствует о начале роста Японии на мировой арене в качестве великой державы. То, что началось, как различие в экспансионистских интересах в Маньчжурии и Корее переросло в полномасштабную войну в 1904 году, с неожиданным результатом. Оставаясь сверхдержавой в мире, эта невероятно жестокая война оказалась губительной для русских, которые, несмотря на превосходящие силы были разгромлены японские неудачниками впечатляющим образом. Япония выиграла крупные битвы против русских, в том числе в критические морском сражении у Цусимы в мае 1905, в результате которого почти весь русский флот был потоплен, захвачен или интернирован. Это была первая и последняя встреча дредноутов кораблей и это был огромный успех японской тактики, мастерства и планирования. Эта книга рассматривает проектирование и разработку дредноутов, которые в конечном счете привелит к новой волне кораблей. Ключевые технические элементы огневой мощи, защиты, маневренности и связи подробно рассматриваются для каждой стороны и сопровождаются первыми счетами сторон, и специально заказанных работ, чтобы объяснить и проиллюстрировать этот исторически значимый поединок.
Regional Diversity and Local Development in the New Member States
Эта книга анализирует региональные и местные модели развития, в контексте существующих социально-экономических диспропорций и последствий расширения ЕС и европейской политике, предлагая сравнительного и углубленный анализ различий в характере региональных различий в Центральной и Восточной Европы.
Об авторе
Бруно Даллаго, профессор экономики в Университете Тренто и директором школы местного развития. Он был президентом Европейской ассоциации сравнительных экономических исследований; приглашенный профессор в различных университетах, включая Университет Калифорнии в Беркли, в университете Хитотсубаши, Токио; и консультант различных международных организаций. Его научные интересы включают Comparative Economics, с переходной экономикой Центральной и Восточной Европы, МСП и предпринимательства.
PAUL BLOKKER настоящее время, после защиты докторской диссертации в Школе социальных и культурных исследований, Университет Сассекса, и имеет степень доктора из Института Европейского университета, Флоренция. Blokker является членом центра социальной и политической мысли и Сассекса Европейского института в университете Сассекса, и в Университете Ливерпуля. Его последние публикации включают: «Несколько демократий: политическая культура и демократическое разнообразие после расширения Европы» в современной политике и молодежном предпринимательстве и местного развития в странах Центральной и Восточной Европы, под редакцией Пола Blokker, и Бруно Даллаго.
Подробная военная история, начиная с середины тринадцатого до начала шестнадцатого века, итальянского государства, Римини и его правящей семьи, Малатеста. Малатеста более известен, из прекрасных работ Якоба Буркхардта, Джона Эддингтона Саймондса и других, которые внесли огромный вклад в изучение красочной жизни суда и культуры Италии эпохи Возрождения. Есть и другие стороны этой истории, по крайней мере имеющие сопоставимое значение. По своему статусу рассматриваемые представители, князья среднего ранга, и с учетом их необычно долгого пребывания во власти, Малатеста относятся к семьям, наиболее типичными на всех ее этапах истории Италии. Рассматриваются все этапы жизни деспотов: их приобретение и осуществление власти, их политическая карьера и их личности, и в подробных обстоятельствах излагается хроника их падения. В то же время, их позиции в Романья и марте Анкона, их прогресс неотделим от параллельной истории правительства в Папском государстве, в первую очередь эффективно основанного в том же веке Малатестой и консолидировавшегося, двести лет спустя, в связи с падением Малатеста и других тиранов центральной Италии. Это является целью этой книги – подробно исследовать происхождение, развитие и характер государственного становления Малатесты и причин его свержения, на фоне изменения отношения между папами и деспотами, династическими и папскими синьориями.
Почему Запад так долго и столь многими разными способами высказал мысль, что у китайцев есть особые отношения с жестокостью и физической болью? Что может нам дать история становления этой идеи и чему она может научить нас в вопросе политики, касающегося современного отношения Запада к Китаю? И что она говорит нам о философии современности?
Гипотетический Мандарин является, в некотором смысле, историей западного воображения. Это также история о взаимосвязях между философией Просвещения, глобализацией, правами человека, и представлениях о современном. Начиная с Бьяншона и обсуждения того, что смог бы Растиньяк, если бы он мог получить европейскую фортуну путем убийства китайского мандарина в Ле Перу Бальзака Горио (1835), книга исследует серию литературных и исторических примеров, в которых жизнь китайцев и европейских симпатий кажется, висят друг напртив друга в равновесии. Широкая дискуссия опирается на сообщения о пытках, о случаях медицинских исследований, рассказах путешественников, фотографии, пластифицированные трупы, полемических абортов, акварели, масла и картины. Его анализ показывает, что исторические связи между симпатией и человечностью, и даже между сочувствием и реальностью, имеют тенденцию преломляться с удивительной частотой через объектив, который называется «Китай», и почему китайская военная история болью Запада идет к сердцу и являются связью между языком и телом и социальный опытом современного человека.
Написанная в спиле кипучей прозы, книга гипотетический Мандарин демонстрирует, как сеть, которой переплетается Китай, симпатии и современность по-прежнему формируют экономический и человеческий опыт.
В этом научном исследовании, Хайнрихс, профессор истории в университете Темпл в штате Пенсильвания, исследуетместо американской внешней политики в глобальном контексте с марта 1941 года, когда начались поставки по ленд-лизу, до японской атаки на Перл-Харбор девять месяцев спустя. Это был период, когда президент Рузвельт искал и находил способы скорректировать политику США в ответ на растущую угрозу немецкой и японской военной экспансии, но в то же время, наблюдал за наращиванием «Арсенала» за демократию». Этот арсенал был еще очень тонок, а частью сложной задачей Рузвельта было решить, как много нужно отдать по ленд-лизу английским и русским войскам и сколько можно сохранить в результате для все более настойчивых американских вооруженных сил. Автор прослеживает динамику намеренных длительных проволочек на переговорах с Японией (переговоры Халла-Номуры), когда Рузвельт поручил применить максимальное экономическое давление в отношении растущей империи. Книга представляет собой основательное исследование в противовес популярным ныне ревизионистским исследованиям о том, что внешней политике Рузвельта была характерна нерешительность. Несмотря на неопределенность немецких и японских намерений, тем не менее, президент проводил «активную и целенаправленную внешнюю политику» в течение рассматриваемого периода.
В этом хорошо написанном и изученном вопросе – военная история вступления США во вторую мировую войну, Хайнрихс утверждает, что появление новых исторических источников в последние годы способствовало возодновлению инетреса к рассматриваемой теме. Тем не менее к 1941 году Соединенные Штаты двигались в сторону комплексных глобальных конфликтов, и Рузвельт понял, что правительство не может принять любые меры в любом месте без учета их последствий во всем мире. В этом климате, дипломатия сдерживания имела в лучшем случае ограниченные перспективы, особенно с учетом доверия немецких и японских партнеров.
Немецкая служба военно-морской авиации вступила в войну совершенно неподготовленной: только шесть гидросамолетов были доступны в районе Северного моря, а три машины были переданы в район Балтийского моря. Численность квалифицированного персонала составили 20 летчиков-офицеров, не было обученных наблюдателей воздуха на всех них, и хотя некоторые пилоты также летали в качестве наблюдателей, часто механики были повышены для выполнения этой цели. Только один дирижабль был в строю, который из-за короткого диапазона полета гидросамолетов рассматривался как более надежная разведывательная машина. Довоенный стиль мышления постановил, что британский флот будет налагать тесную блокаду на немецкое побережье и суда немецкого флота, следовательно, будут вынуждены бороться против блокады своих действий. Из-за этого, морские воздушные силы были развернуты исключительно для защиты немецких бухт и наблюдения за входом в Балтийское море.
В книге такого рода невозможно рассказать всю увлекательную историю, как это маленькое ядро превратилось в эффективную военно-морскую авиацию, но материал, используемый в книге был специально подобран так, чтобы показать важные аспекты применения дирижаблей и самолетов в военно-морской службе, а также дать представление о быстром развитии, которое имело место в течении нескольких лет существования этой группы. Следует помнить, что, хотя внимание, как правило, было направлено на воздушные бои, взрывы и другие встречи с вражескими силами, основную часть оперативной работы составили многие тысячи часов монотонного налета на разведку, где все морские районы в пределах радиуса действия самолета находились под постоянным наблюдением и действовало с очень высокой степенью точности – таким образом, действительно была выполнена роль, предусмотреннаяю для военно-морских сил авиации Германии с самого начала.
