Почему Запад так долго и столь многими разными способами высказал мысль, что у китайцев есть особые отношения с жестокостью и физической болью? Что может нам дать история становления этой идеи и чему она может научить нас в вопросе политики, касающегося современного отношения Запада к Китаю? И что она говорит нам о философии современности?
Гипотетический Мандарин является, в некотором смысле, историей западного воображения. Это также история о взаимосвязях между философией Просвещения, глобализацией, правами человека, и представлениях о современном. Начиная с Бьяншона и обсуждения того, что смог бы Растиньяк, если бы он мог получить европейскую фортуну путем убийства китайского мандарина в Ле Перу Бальзака Горио (1835), книга исследует серию литературных и исторических примеров, в которых жизнь китайцев и европейских симпатий кажется, висят друг напртив друга в равновесии. Широкая дискуссия опирается на сообщения о пытках, о случаях медицинских исследований, рассказах путешественников, фотографии, пластифицированные трупы, полемических абортов, акварели, масла и картины. Его анализ показывает, что исторические связи между симпатией и человечностью, и даже между сочувствием и реальностью, имеют тенденцию преломляться с удивительной частотой через объектив, который называется «Китай», и почему китайская военная история болью Запада идет к сердцу и являются связью между языком и телом и социальный опытом современного человека.
Написанная в спиле кипучей прозы, книга гипотетический Мандарин демонстрирует, как сеть, которой переплетается Китай, симпатии и современность по-прежнему формируют экономический и человеческий опыт.
В этом научном исследовании, Хайнрихс, профессор истории в университете Темпл в штате Пенсильвания, исследуетместо американской внешней политики в глобальном контексте с марта 1941 года, когда начались поставки по ленд-лизу, до японской атаки на Перл-Харбор девять месяцев спустя. Это был период, когда президент Рузвельт искал и находил способы скорректировать политику США в ответ на растущую угрозу немецкой и японской военной экспансии, но в то же время, наблюдал за наращиванием «Арсенала» за демократию». Этот арсенал был еще очень тонок, а частью сложной задачей Рузвельта было решить, как много нужно отдать по ленд-лизу английским и русским войскам и сколько можно сохранить в результате для все более настойчивых американских вооруженных сил. Автор прослеживает динамику намеренных длительных проволочек на переговорах с Японией (переговоры Халла-Номуры), когда Рузвельт поручил применить максимальное экономическое давление в отношении растущей империи. Книга представляет собой основательное исследование в противовес популярным ныне ревизионистским исследованиям о том, что внешней политике Рузвельта была характерна нерешительность. Несмотря на неопределенность немецких и японских намерений, тем не менее, президент проводил «активную и целенаправленную внешнюю политику» в течение рассматриваемого периода.
В этом хорошо написанном и изученном вопросе – военная история вступления США во вторую мировую войну, Хайнрихс утверждает, что появление новых исторических источников в последние годы способствовало возодновлению инетреса к рассматриваемой теме. Тем не менее к 1941 году Соединенные Штаты двигались в сторону комплексных глобальных конфликтов, и Рузвельт понял, что правительство не может принять любые меры в любом месте без учета их последствий во всем мире. В этом климате, дипломатия сдерживания имела в лучшем случае ограниченные перспективы, особенно с учетом доверия немецких и японских партнеров.
Немецкая служба военно-морской авиации вступила в войну совершенно неподготовленной: только шесть гидросамолетов были доступны в районе Северного моря, а три машины были переданы в район Балтийского моря. Численность квалифицированного персонала составили 20 летчиков-офицеров, не было обученных наблюдателей воздуха на всех них, и хотя некоторые пилоты также летали в качестве наблюдателей, часто механики были повышены для выполнения этой цели. Только один дирижабль был в строю, который из-за короткого диапазона полета гидросамолетов рассматривался как более надежная разведывательная машина. Довоенный стиль мышления постановил, что британский флот будет налагать тесную блокаду на немецкое побережье и суда немецкого флота, следовательно, будут вынуждены бороться против блокады своих действий. Из-за этого, морские воздушные силы были развернуты исключительно для защиты немецких бухт и наблюдения за входом в Балтийское море.
В книге такого рода невозможно рассказать всю увлекательную историю, как это маленькое ядро превратилось в эффективную военно-морскую авиацию, но материал, используемый в книге был специально подобран так, чтобы показать важные аспекты применения дирижаблей и самолетов в военно-морской службе, а также дать представление о быстром развитии, которое имело место в течении нескольких лет существования этой группы. Следует помнить, что, хотя внимание, как правило, было направлено на воздушные бои, взрывы и другие встречи с вражескими силами, основную часть оперативной работы составили многие тысячи часов монотонного налета на разведку, где все морские районы в пределах радиуса действия самолета находились под постоянным наблюдением и действовало с очень высокой степенью точности – таким образом, действительно была выполнена роль, предусмотреннаяю для военно-морских сил авиации Германии с самого начала.
Великобритания была отделена от европейского земельного массива Английским каналом, скудной полосой воды приблизительно 22 миль (35,4 км) в ширину. Это островное государство было потенциальной мишенью для вражеских самолетов, что стало ясно после того, как Луи Блерио пересек канал по воздуху в 1909 году – всего через шесть лет после братьев Райт, которые совершили свой исторический полет в 1903 году. Немецкая осведомленность о положении была продемонстрирована лишь через несколько недель после начала войны в 1914 году. Немецкое командование планирует рейд на юго-восток Англии с использованием самолетов из Кале. Это было, казалось бы, простое предположение, поскольку представлялось вероятным, что французский город Кале в скором времени будет в руках стремительно наступающей немецкой армии. Прогресс немецкой армии, однако, был неожиданно остановлен и предполагаемые бомбардировки было сняты с повестки дня. Несмотря на нарушение плана Зигерта, было совершено нападение на рейдах днем 21 и 24 декабря 1914 года, и в доках Лондона прогремели взрывы – на Рождество. Это все было совершено одиночками, на одномоторных Фридрихсхафен FF22. Эти нападения одномоторных самолетов произошли до введения крайне опасных немецких ночных бомбардировок с дирижаблей, которые начались в ночь на 19/20 января 1915 года.
Там будут почти на протяжении двух лет рейды немецких дирижаблей, которые совершили налет на столицу Британии во время первой половины дня 28 ноября 1916 года.
«Величайший историк, из всех, которые когда-либо жили.» Такова была оценка Маколея Фукидида (ок. 460-400 до н.э.) и его истории Пелопонесской войны, борьбы между Афинами и Спартой, которая длилась двадцать семь лет с 431 до 404 до н.э., в которой участвовал практически весь греческий мир, и которая завершилась падением Афин. Непосредственный участник этой войны, Фукидид не просто приводит рассказ о военной истории, но прикладывает свой выдающийся интеллект, и помимо блестящего повествования дает и глубокий анализ природы власти, поскольку она затрагивает как государства, так и частных лиц. Из прозаиков античного мира, военная история Фукидида имеет более прочное влияние на западную мысль, чем все остальные труды Платона и Аристотеля. Это новое издание объединяет в виртуозном новом переводе Мартина Хаммонда всестороннюю исследовательскую поддержку, в том числе резюме отдельных книг; текстовые примечания, всеобъемлющий аналитический индекс; добавление весов, мер и расстояний, деньги и календари; десять карт; современную библиографию.
«Hot Rod», «Scooter», «Форд» и «Tinkertoy» – это всё прозвища для одного из самых распространенных истребителей в мире. Речь идет о маленьком размере и исключительной маневренности самолёта McDonnell Douglas A-4 Skyhawk.
В июне 1952 года ВМС заключили с фирмой Дуглас контракт на разработку легкого штурмовика. В дополнение к легкому весу, договор предусматривал, что будут выполнены требования к самолету, который способен доставлять обычные или «специальные» бомбы. (»Специальные» – кодовое обозначение для ядерных бомб.) Самолет также должен был иметь возможность защитить себя во враждебном воздушном окружении. Команда разработчиков Дуглас, возглавляемая Ed Heinemann, подошла к работе над проектом с энтузиазмом, и уже осенью пришла с разработкой и даже был построен макет. Их усилия были одобрены руководством военно-морского флота и 22 июня 1954 года летчик-испытатель Боб Рана сделал первый вылет на Skyhawk. Два года после этого продолжались испытательные полеты. В ходе этих испытаний, Skyhawk стал первым штурмовиком, который имел 500 километров в час закрытую крейсерская скорость, а на курсе лежал на средней скорости 695 миль / ч, в 300 футов над землей. Две основные черты дизайна Skyhawk которые способствовали установлению этой скорости, быстрого реагирования на команды управления и структурной целостности, позволило бы задержаться в лидерах на долгие годы. (Многие из сложных самолетов с Mach 2 , которые были разработаны впоследствии ограничены в скорости на низкой высоте из-за «Q» фактора, который является мерой толерантности самолета к трению и «Загрузка G» в толще воздуха близкой к земле).
